Любовь Шашкова, корр. газеты "Казахстанская правда" (вне конкурса)
Планета одуванчиков
Александре
Посетите нашу Планету Одуванчиков.
Мы открыли ее втроем:
Я, девочка Оля и пес Джин.
Она совсем недалеко от вас:
Заверните за угол крайнего дома,
Пересеките пустырь, и вы увидите холм –
Круглую планету,
Готовую вот-вот взлететь
На воздушных шарах-одуванах.
Слышите?
Даже ветер не решается сильно дуть
В пределах этой планеты.
Вот почему не надо
Ходить по ней в тяжелых сапогах,
Громко разговаривать
И размахивать руками.
Если же соблюдать это нехитрое правило,
Мы сможем всегда любоваться
Этой удивительной планетой.
* * *
Инне Потахиной
Смотри – ты сказала –
Звезда над аулом большая…
А мы себе жили, звезды этой не замечая,
А мы – по квартирам,
Большие, бездомные дети.
Над Алма-Атою – над нашим аулом –
Звезда твоя светит.
Лови – ты сказала –
Звезду, словно теннисный мячик…
Над Алма-Атою звезда одинокая плачет.
Такой вот курьезный,
Такой непредвиденный случай…
Но сердце слепое
Уже уколол ее лучик.
И жжет мне ладони
Сыпучая горстка пророчеств…
- Ау! – над аулом
Пылает звезда
Среди ночи!
Полынь
Прекрасен этот первобытный мир
Ручных веселых псов,
В траве лежащих яблок.
Здесь полная луна
И теплая полынь –
Из тьмы веков
Ее дразнящий запах.
И что с того,
Что утра резкий свет
Вернет меня к трезвонящим трамваям,
Коль пегий пес
Бежит за мной вослед,
Моих врагов отпугивая лаем…
Чарын
Эта ночь на Чарыне чернильно-черна и тиха.
Только всхлипы лягушек, да голос такыра
невнятный,
Только за поворотом о чем-то бормочет река,
И о чем-то таком, что и нам скоро станет понятно.
Как в тумане речном проступает вершина горы,
Так и в нас проявляется наша далекая память.
Это ты, очарован, однажды воскликнул: «Чарын!»,
Это слово твое стало рощей, рекою, горами.
И теперь этой памятью каждый из нас обречен.
Если вдруг у реки, у другой, и с друзьями другими
Над тобою звездой негасимой взойдет мое имя -
Это чары Чарына, любимый, а я ни при чем.
Художник
В кафе Театральном
Мы пьем золотые коктейли…
Л.Ш.
Гульфайрус Исмаилова,
Богом данный художник,
Помните ли Вы,
Что хотели писать мой портрет
В распашной краплаковой кофте,
С рыжими распущенными волосами,
В июньских струях неожиданного дождя.
Мы выходили из кафе “Театрального”,
Из-под его теннисных дерев.
И надо ли говорить,
Что мы пили золотистый винный коктейль?
Но,- сказала Гульфайрус Исмаилова, -
Ты так невозможно тонка и легка,
Тебя же нельзя пришпилить ни на один холст.
С тем мы и расстались.
В кафе “Театральном”
Не подают золотистых коктейлей,
Сносилась краплаковая кофта,
Шаг мой стал тяжел и медлен.
И только Гульфайрус Исмаилова
Пишет изящные портреты,
Полные света, музыки и дождя… |
