№ 208 (17080) от 09.11.2010 Виталий ЭНГОЛИ, бывший редактор «Ленинской смены» ?Когда весной 1956 года меня, студента 5-го курса отделения журналистики КазГУ, взяли на работу в "Ленинскую смену", Михаил Митько уже заведовал отделом сельской молодежи. Тогда всех нас объединяло одно стремление – сделать нашу газету лучшей в республике. И "Ленинская смена" стала-таки второтиражной в Казахстане, а по оценке ЦК ВЛКСМ, – одной из лучших молодежных газет в СССР. А Митько томился в своем отделе, рвясь за рамки сельской тематики. Его кипучая энергия искала новые темы, поэтому Миша часто отвлекался, просматривал ляпы. Например, его перл "Доярка надоила более 3 тысяч метров молока в год от каждой коровы" сразу же нашел отклик в эпиграмме:Признаться, право, нелегко, как М. Митько На метры умудрился мерить молоко.Миша очень гордился своей причастностью к Военно-Морскому флоту, часто показывал свои фотографии бравого морского курсанта, грустно приговаривая: "Не получилось. Здоровье подвело". В затруднительных ситуациях, чтобы подбодрить себя и окружающих, он восклицал: "Моряки не сдаются!". Михаил нравился женщинам и считал себя неотразимым ухажером. Его миниатюрная жена Валя к этому привыкла и не обращала особого внимания на гусарство мужа. А Мише нравились крупные женщины. Такой и была Лида – супруга нашего художника Петра Васильева. Именно ее Михаил на вечеринках чаще всего приглашал на танцы, хотя и был ей по плечо. Петя к этому относился равнодушно: он любил выпить, покурить и потолковать с мужиками. Но не только Лида привлекала Мишино внимание. На свадьбе ленсменовца Ивана Кромова он так увлекся танцами с женой Виктора Злобина, что тот не выдержал, подошел ко мне и сказал историческую фразу: "Ах, этот старый браконьер Митько – похититель чужих жен". Но не всегда ухаживания Миши заканчивались миром. Муж новой сотрудницы так приревновал свою жену на одной из редакционных вечеринок, что чуть было не спустил Мишу с лестницы. Митько очень интересовался гражданской войной в Семиречье, в частности, кровавыми преступлениями атамана Анненкова в Павлодаре, Усть-Каменогорске и Семипалатинске. Потом для Миши главной стала тема Великой Отечественной войны, особенно подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев. Началось с того, что в редакцию пришел Даниил Кожубергенов: он остался в живых в том бою под Дубосеково, попал в плен, бежал, оказался в госпитале. В Данииле Александровиче не признали героя, хотя по рассказам его сослуживцев выходило, что Кожубергенов был личным порученцем политрука Василия Клочкова. В итоге на аллее Парка им. 28 героев-панфиловцев долгое время надпись "Кожубергенов" была без имени-отчества, без даты рождения и смерти. С годами Митько не менялся: ухаживал за женщинами и много шутил. Выпивал он умеренно, после рюмки рассказы Миши трудно было остановить, его можно было слушать часами. У Михаила было много друзей, но особенно ценил он дружбу со своими одноклассниками. Нравились Мише умные, деловые и энергичные, как он сам, люди. Иные жизни текут без шума и потрясений. Жизнь Михаила напоминала быструю, бурлящую речку, которая внезапно рухнула водопадом вниз и пропала, оставив в недоумении людей. Он много сделал, но много не успел. Беда настигла Михаила в годы всеобщего винно-водочного дефицита в начале 90-х. Он умер, отравившись самопальной водкой… …В маленьком домике неподалеку от Софийского храма в гробу лежал маленький худенький Миша. У гроба сидели его жена Валя, с которой они расстались много лет назад, его друзья, а на стене висела казачья шашка, подаренная семиреченскому казаку Михаилу Иосифовичу Митько его земляками-джетысуйцами. http://www.express-k.kz/show_article.php?art_id=45449
№ 208 (17080) от 09.11.2010
