№ 208 (17080) от 09.11.2010 Виталий ЭНГОЛИ, бывший редактор «Ленинской смены» ?Я не помню точно, когда Валентин Смирнов был принят в штат редакции газеты "Ленинская смена". Кажется, где-то в конце пятидесятых годов прошлого века. Он занимался вопросами сельской молодежи и привнес новый для газеты жанр – репортажи и очерки в стихах. Вы сидели за столиком – удивительно строгая, Удивительно добрая, и листали тетрадь. И в спокойствии вашем мне виделась собранность, Словно вы не учитель ребятам, а мать… Эти строки Валя Смирнов посвятил Герою Социалистического Труда Рафике Нуртазиной – учительнице алма-атинской средней школы № 12. Работал Смирнов быстро, вдохновенно и с азартом. А сдав материалы в секретариат, начинал скучать. И тогда пытался внести оживление и в без того суматошную работу редакции. Например, на вопрос посетителя: "А где тут у вас отдел писем?", Валентин объяснял и добавлял: "Только говорите громче – заведующий плохо слышит". Посетитель орал так, что заведующий отделом писем Иван Никитин на несколько минут глох. Не раз Смирнов своими шутками наживал врагов. Его эпиграмма на секретаря Союза писателей Казахстана Федора Моргуна ("У союза между ног вьется Федя Моргунок") так обидела секретаря, что дело чуть не закончилось потасовкой. Но больше всего Смирнов шутил над собой. Про себя он рассказывал разные забавные истории. Например, после командировки в Павлодар Валентин поведал: "Выпил немного с милиционером, а он сдал меня в вытрезвитель". От нечего делать Смирнов собрал вокруг себя обитателей этого заведения и начал кричать: "Свободу греческому коммунисту Манолису Глезосу!". "Свободу!" – вторил ему нестройный хор. Работники вытрезвителя не выдержали: "Кто тут из вас Манолис Глезос?". "Он", – показали пьяницы на Валентина. И его отправили в отдельную палату для интенсивного вытрезвления. Шутки шутками, но Валентин Смирнов понюхал фронтового пороха. Его военная биография началась с 17 лет в партизанском отряде. Потом он воевал в регулярных частях Красной армии, участвовал в освобождении Варшавы и взятии Кенигсберга. Поэтому многие свои стихи Валентин посвятил войне и своим однополчанам. Однажды он пришел в редакцию очень возбужденный: среди руководителей Среднеазиатского округа Смирнов встретил своего бывшего командира Попкова: …Товарищ генерал, Меня вы узнаете? Вы были лейтенантом Тогда в мотопехоте! Я – вашим отделенным, Из тех, что было двести… Две трети батальона Осталось под предместьем Лежать в окопах братских. …И вспомнили, волнуясь, Далекие закаты Не генерал с поэтом, А просто два солдата. Валентин издавался относительно часто. И не только в Алма-Ате. В Москве его стихи нередко включали в антологии стихов советских поэтов, чем он очень гордился. Некоторые плодовитые литераторы издавались ежегодно. Если им отказывали в издательствах, то они обращались в ЦК Компартии Казахстана и даже лично к Димашу Ахмедовичу Кунаеву. Валентин никогда не ходил "по инстанциям". После "Ленсмены" он печатался в периодических изданиях, выпускал книги. Потом началась перестройка. За издание книг нужно было платить из своего кармана или искать спонсоров. Но Валентин продолжил писать, потому что не мог поступать по-иному. Пенсии не хватало. Жил один. Когда я буду умирать, А умирать я скоро буду, Ты загляни мне под кровать И сдай порожнюю посуду. …Говорят, Валентина нашли в его квартире сидящим мертвым за столом с опущенной на руки головой. "У меня на жизнь обиды нет", – написал он как-то в одном из своих стихотворений. Ему было видней… http://www.express-k.kz/show_article.php?art_id=45450
№ 208 (17080) от 09.11.2010
