Свет из тени своей матери
|
| 09.11.2010, 05:07 |
 В юбилейный для ТЮЗа год невольно вспоминаются великие сподвижники Наталии Ильиничны Сац, под руководством которой был создан детский театр, который вот уже шесть с половиной десятилетий радует, заставляет плакать, воспитывает, учит думать многие поколения детей и юных зрителей, немало принося пользы и людям зрелым.
В череде значимых фигур мне особенно вспоминается Адриан Сергеевич Розанов – сын Наталии Сац.
Автору этих строк посчастливилось с ним работать немало лет в молодёжной газете «Ленинская смена», делал которую исторически незаурядный, талантливый и неугомонный коллектив.
Адриана, в газетную бытность мою, впору было назвать «мастодонтом». Но замечательно, что его невозможно было отнести к «ископаемым». Невзирая на возраст (он появился в газете, если не ошибаюсь, в начале пятидесятых), этот человек зажигался на участие в походах с туристами, отстаивал интересы природы, иной раз, с таким завидным и умелым упорством, что сегодня мог бы вести мастер-классы для активистов «движения зелёных». Вопросы литературы, культуры и образования, воспитания детей были его особым «коньком».
Адриану было уже изрядно за пятьдесят, когда он, собственный корреспондент молодежной «Ленинской смены», вмешивался в «непутёвую работу» всякого рода комсомольских руководителей, нерадивых, а то и жадных балбесов-хозяйственников, процветающих тут и там хитрованов. Не думаю, что это доставляло ему удовольствие. Это была для него досадная необходимость, но он честно и талантливо выполнял её, как корреспондентский и человеческий долг перед своей задиристой газетой. Его материалы нередко приносили немалые хлопоты как ему самому, так и редакции. Нередко его выступления раздражали секретарей партийных и комсомольских комитетов. Впрочем, громы и молнии, метавшиеся в адрес «ЛС», не очень пугали: всегда можно было отбиться – практически все проблемные и критические материалы Розанова были сильны документальным подтверждением. Больше, пожалуй, оппонентов пугали его размышления, определения и выводы, вывалившиеся из строя управленческих привычек.
Читающему эти строки впору спросить: а при чём здесь, собственно, ТЮЗ?
Наталия Ильинична Сац вернувшегося контуженным с войны сына-артиллериста определила заведовать литературной частью только что созданного ею театра. Это потом он стал газетчиком, верным на многие годы - до пенсии, редакции «ЛС».
Думается, о его «театральном романе», благодаря которому складывался репертуар и круг авторов, расскажет кто-то из ветеранов сцены.
Я только вправе утверждать, что выбор этот был скорее не родственным, а справедливым – Адриан прекрасно знал и чувствовал литературу и музыку, обладал чутким культурным камертоном. Корни этих свойств легко понять, проследив биографию и родословную Наталии Ильиничны, о чём, знаю, немало написано.
Розанов взрастал на плодотворной моральной и культурной почве. Сегодня сказали бы: родился с хорошим генофондом. Нынешнее поколение едва ли знает замечательную книжку Сергея Розанова, его отца, «Приключения Травки». Впервые она увидела свет в 1928 году. Повествует книжка, в сущности, об Адриане-мальчонке. Когда-то книга была одной из любимейших детьми и родителями, в том числе и мной – в той и другой роли.
Случилось так, что Адриану Сергеевичу проездом в Москву, пришлось с женой Надеждой Петровной сутки провести в Алма-Ате. Им не удалось попасть в гостиницу. Я предложил определиться у нас в квартире, и это оказалось счастьем. Мы чаёвничали и беседовали практически до утра. Сколько для меня открытий принесла эта ночь!
…С Наталией Сац двенадцатилетний Адриан находился в Берлине, где мать ставила спектакль. Он с увлечением вспоминал те дни, рассказывал о своих впечатлениях от маршей коричневорубашечников, о беспокойной жизни тогдашнего Берлина, о своей немецкой школе.
Меня заинтересовали принципы немецкого обучения тех лет, тем более, что Адриан Сергеевич немало внимания в своих газетных материалах уделял именно вопросам среднего образования и был по-особому любим сотрудницами двух «ленсменовских» отделов – литературы, культуры и учащейся молодёжи.
В Германии всё было выстроено логично, разумно. Запомнился такой вот пример: на уроках биологии, предположим, учитель рассказывает об океанических рыбах. В эти же дни был урок географии, посвящённый морям, в которых обитают эти рыбы, попутно учитель-географ расспрашивая учеников, что они уже знают о них из биологии? На уроках немецкого языка закреплялись правильные названия упоминаемых рыб, а заодно проверялось и то, что школьники усвоили в этой связи на уроках биологии и географии? Такая серьёзная преемственность в преподавании знаний не могла не удивлять, когда в советской школе учебные программы существовали всегда сами по себе!
Помню, тогда я сказал: почему бы это подробно не описать на страницах родной газеты, тем более, что в нашей стране утвердилось чиновничья «перпетуум мобиле» - вечная «школьная реформа»?
Когда я уже об этом, можно сказать, и подзабыл, Адриант Сергеевич прислал-таки очень интересный обширный очерк.
Разумеется, мне было любопытно, почему при такой знаменитой маме-москвичке Адриан Сергеевич продолжает жить «на отшибе», в далёком Усть-Каменогорске? С максимальной тактичностью и осторожностью, обиняками я затронул эту тему.
Он ответил, что ей есть о ком беспокоиться… Помолчал.
Наталья Илинична имела богатую историю личной жизни. В ту ночь я узнал, что у Адриана Сергеевича есть сестра Роксана – по отчиму Попову, есть брат Илья, но уже, скажем, по другому отчиму. Причём, Илья родился в Алма-Ате, когда вернувшемуся с фронта контуженному и «заматеревшему» Розанову-сыну было уже 26.
В его глазах я заметил глубоко запрятанную, давно отболевшую грусть.
Адриан Сергеевич Розанов пил. Крайне редко, но забористо, запоем. Очень стеснялся этого своего недуга. И того, что доставлял руководителям редакции большие заботы, ибо попросту исчезал на длительный срок. Всякое приходило в голову. Потом эти беспокойства начали сглаживаться. Оказывается, когда он чувствовал, что самому не обуздать себя, отправлялся к знакомому и глубоко уважающему его главврачу-наркологу (если не ошибаюсь, где-то в Лениногорске), где его приводили в порядок, и он возвращался к новому витку интеллектуальной жизни.
Это было – следствием фронтовой контузии, задевшей какой-то мозговой центр. След войны на всю жизнь.
В последний раз я встретился с ним, по-моему, году в 91-м, уже в Москве, когда я, работая директором телеканала «Россия», только что вернулся из США, неожиданно привёз сериал «Санта-Барбара», в связи с чем находился в неожиданных и нервных хлопотах, отбрехивался от недругов. Адриан Сергеевич, послушал, посмотрел на меня: вы похожи на «замотавшегося ковбоя» из анекдота… Мы расхохотались – анекдоты «с перчиком» оба любили. Он принёс несколько предложений о документальных фильмах. Сотрудничества не успело, к сожалению, получиться - вскоре я узнал, что Адриан Сергеевич Розанов ушёл в мир иной.
С горечью вспоминаю о своём «неоплаченном» ему долге.
Сергей Подгорбунский,
в 70-х - начале 80-х
заместитель, затем редактор
газеты «Ленинская смена»
Из книги "Я родом из ТЮЗа" 2010 гю, Издательство "Колесо".
На снимке: Мужской коллектив «Ленинской смены». Слева вверху: А.С. Розанов, сидят (второй слева) С.А.Подгорбунский. |
|
Категория: История казахстанской журналистики | Добавил: pressa
|
| Просмотров: 236 | Загрузок: 0
| Рейтинг: 0.0/0 |
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ] |
